Военная радиоигра в начале XX в.

Знать бы еще, кто из них радист, а кто старший группы, — третьего
можно и не беречь. Функельшпиль, главное — функельшпиль!
Владимир Богомолов. В августе сорок четвертого.

В СМИ постоянно обсуждается тема «взлома» сотовых сетей. Прослушивание зашифрованных разговоров, звонки с поддельных номеров, по клонированным SIM-картам... Счета на тысячи долларов за роуминг на Занзибаре приходят тете Клаве, не выезжающей из Урюпинска, — дело кончается скандалом и судом... Но нынешним «фрикерам» далеко до своих предшественников. В лихие военные годы ставки были куда выше — на карту была поставлена судьба страны и собственная жизнь. Такой «радиоигре» посвящен знаменитый роман «В августе сорок четвертого», по мотивам которого недавно сняли фильм. Но первые решающие успехи военных фрикеров произошли тридцатью годами раньше, во время Первой мировой.

Роковая ошибка капитана Хабенихта

Летом 1914 года Россия, Англия и Франция объединились против Германии и Австро-Венгрии. Началась Первая мировая война.

Одним из решающих театров военных действий стало Балтийское море. Немцы угрожали русским портам на Балтике, главным из которых была столица Российской империи, Санкт-Петербург. Однако Балтийский флот под командованием Николая Оттовича Эссена хорошо подготовился к встрече с немецкой эскадрой — в самые первые дни войны было расставлено более трех тысяч мин. Тем не менее, 26 августа в зону русского влияния проникли два германских крейсера — «Аугсбург» и «Магдебург», а также несколько легких миноносцев. Корабли должны были разведать расположение минных полей и вызвать специальные тральщики, которые расчистили бы путь и обеспечили возможность наступления.

Крейсер «Магдебург»

На флагмане, «Аугсбурге», находился командующий операцией, а главным на «Магдебург» назначили Густава Генриха Хабенихта. Капитан Хабенихт был родом из небогатой рыбацкой деревушки, но после того как его отец добился офицерского звания, Густав также пошел в военный флот. Он даже окончил специальные курсы, но не обладал достаточным опытом в навигации крупных кораблей.

Чтобы не налететь на коварные русские мины, разбросанные Эссеном, корабли должны были разойтись и двигаться специальным «противоминным зигзагом». На море стоял густой туман, и вскоре «Магдебург» потерял флагман из виду. Через некоторое время судно оказалось в опасной близости от острова Оденсхольм. Капитан уже подумывал сменить курс, но тут сообщили о приходе зашифрованного сообщения с «Аугсбурга». Пока возились с расшифровкой, забыли повернуть — а в сообщении как раз отдавался приказ развернуть крейсер... Время было упущено.

«Магдебург» с размаха налетел на каменную мель. Корабль вышел в эфир, настойчиво взывая о помощи. Конечно, сообщение было зашифровано — но оно все время повторялось. Это, в конце концов, заметили на русской станции радиослежения, находившейся на Оденсхольме. Доложив командованию, русские связисты принялись «глушить» переговоры немцев — мощная радиостанция несколько часов выдавала на той же волне быстрой, трудночитаемой морзянкой... рекламу шустовского коньяка, которую связисты выбрали наугад из старого журнала, лежавшего на столе.

Но все же на «Аугсбурге» поняли, что у «Магдебурга» возникли проблемы. Присланный миноносец снял с корабля часть команды, но тут подошли русские крейсеры и начали обстрел немецкого судна. Капитан Хабенихт решил не сдаваться, и отдал приказ взорвать корабль... Конечно, ко дну «Магдебург» не пошел — он и так сидел на мели, но значительная часть корпуса была разворочена.

Пока корабль выводили из строя — позабыли ликвидировать злосчастные шифры, из-за которых, собственно, и произошла вся эта трагедия. В самый последний момент, уже после взрыва, на палубу выбежал офицер и выбросил за борт какой-то ящик. На крейсере «Богатырь» это заметили и быстро отреагировали — тут же спустили водолаза. Немецкие шифровальные книги не успели даже толком намокнуть и вскоре попали в руки врага.

Перед руководителем контрразведки эскадры, Николаем Николаевичем Ренгартеном, встала серьезная задача. Нужно было скрыть сам факт находки шифров, ведь если бы немецкое командование узнало о произошедшем, всю криптографическую систему быстро поменяли бы.

И Ренгартен нашел дерзкое и красивое решение. Под видом капитана Хабенихта он лично пришел на исповедь к лютеранскому пастору, которого не без оснований считали шпионом. И в подробностях описал, как шифровальные книги были якобы сожжены в котле №14. Вскоре немцы получили донесение пастора и вздохнули с облегчением...

Между тем не прошло и двух месяцев, как копии этих книг оказались в Британии. Так русские и англичане всю войну прослушивали немецкие переговоры (шифры, конечно, периодически менялись, но принцип оставался тот же, и их относительно легко разгадывали).

Немцы периодически замечали, что их планы откуда-то известны противнику. И они постоянно искали «кротов» в своем морском штабе. Однажды даже появилась версия, что англичане взяли в плен радиста прямо с подводной лодки (!). Надо отметить, что постоянные взаимные подозрения в шпионаже негативно сказывались на эффективности работы штаба.

Как «клон» потопил эскадру

Однако простым прослушиванием дело не ограничилось. Именно во время Первой мировой появилась первая «клонированная» связь — ничто так не дезинформирует противника, как выход в эфир от чужого имени.

Восточно-Азиатская эскадра в начале войны составляла гордость германского флота. Она проводила успешные дальние рейды, поставившие под угрозу британские океанские перевозки и колониальные порты. Более того — 1 ноября 1914 года англичане, которые за последние сто лет не проиграли ни одного сражения на море, потеряли в бою с этой эскадрой два броненосных крейсера; немцы же ушли практически без потерь. Это было серьезным ударом по чести британского флота...

А уже 8 декабря основные силы германской Восточно-Азиатской эскадры во главе с броненосными крейсерами «Шарнхорст» и «Гнейзенау» подошли к Фолклендским островам. Там немецкие судна ожидала группа британских тяжелых кораблей. В том бою погибли почти все корабли немецкой эскадры. А перед гибелью «Шарнхорста» над ним взмыл флажковый сигнал, обращенный «Гнейзенау»: «Вы были правы, уходите, если можете». «Гнейзенау» уйти не успел.

Приказ, по которому эскадра должна была атаковать Фолкленды, был поддельным. Британцы «склонировали» вражеский шифр, и от имени немецкого штаба направили эскадру в ловушку. Вероятно, у капитана «Гнейзенау» были какие-то опасения на этот счет, но немецкая пунктуальность все же одержала верх над интуицией. Такой была, вероятно, первая крупная «радиоигра». Передача подложных сообщений противнику привела к гибели целой эскадры.

Шифровальная машина Enigma

Умные математики против роторных машин

К началу Второй мировой войны тема флотских и армейских шифров отнюдь не потеряла актуальности. Теперь немцы уже не ограничивались ненадежными шифровальными книгами, для кодировки сообщений создавали все более изощренные устройства.

На флоте немцы широко использовали машины «Энигма». Это были механические системы — смесь печатной машинки с арифмометром. При помощи нескольких специальных роторов — в моделях времен начала войны их обычно было три — буквы превращались в кодовую последовательность. Шифр каждой буквы постоянно менялся, и потому разгадать его при прослушивании эфира было практически невозможно.

В первые годы войны Великобритания несла немалые потери от немецких подводных лодок, именно поэтому для английской разведки было так важно «расколоть» шифр «Энигмы». На расшифровку немецких кодов были брошены лучшие математики и инженеры. Группа криптографов обосновалась в имении Блетчли Парк.

Ключ для расшифровки сообщений, закодированных Enigma

Начали с разгадки кодов радиоперехвата и даже добилась некоторых успехов, но чтобы понять принцип действия «Энигмы», нужно было получить экземпляр этой шифровальной машины. Британское разведуправление планировало подстроить крушение захваченного немецкого самолета над Ла-Маншем, чтобы приманить подводную лодку и захватить «Энигму», но обошлись и без этого. Шифровальную машину сняли в марте 1941 года с захваченного немецкого минного тральщика «Кребс», в мае — с метеорологического судна «Мюнхен», затем еще с нескольких транспортных кораблей... Как выяснилось, и на подводных лодках, и на обычных слабовооруженных кораблях немцы разместили машины схожего типа. Правда, на подлодках использовались особые кодовые книги, без них разгадать шифр было крайне трудно. 9 мая 1941 года англичанам удалось захватить вражескую подводную лодку U110, и «Энигма» вместе с кодовыми книгами вскоре оказалась в Блетчли Парке.

Шифровальная машина Lorenz, которую немцы использовали для наиболее серьезных коммуникаций

Когда британцы, пользуясь перехваченными данными, начали успешно уходить от подлодок и топить их, немцы догадались, что их шифр разгадан. В феврале 1942 года «Энигму» усовершенствовали, добавив еще один ротор. Но 30 октября 1942 года кодовые книги к новой машине были захвачены с подводной лодки U559. Пользуясь полученной информацией, математики смогли разгадать принцип работы машины.

В 1943 году немцы окончательно потеряли контроль над Атлантическим океаном. Их подводные лодки перестали представлять серьезную угрозу для британского флота. И в значительной мере это было заслугой группы Блетчли Парк. Между тем ученые, параллельно с работой над «Энигмой», взялись за более сложную задачу — расшифровку кодов машины Lorenz, которую немцы использовали для наиболее серьезных коммуникаций. Захватить эту машину было невозможно — она была только в штабах высокого уровня.

Для «взлома» Lorenz была создана машина Colossus, которую многие считают первым мире компьютером. Развитие компьютеров после войны во многом основывалось на достижениях группы Блетчли Парк.

Для «взлома» Lorenz была создана машина Colossus, которую многие считают первым мире компьютером.

Люди и клоны

Между двумя мировыми войнами прошло чуть больше 20 лет. За это время радиосвязь стала более совершенной. Если в 1918 г. радиостанцию можно было поставить на корабль или перевозить вслед за штабом на нескольких телегах, то к 1939 г. появились рации размером с небольшой чемоданчик. И их применяли уже не только на море, но и на суше — шифрограммы отправляли и героические разведчики, внедренные в тыл врага, и шпионы, хитроумно проникшие на нашу территорию.

Понятное дело, контрразведчики всех стран стремились разоблачить шпионов и диверсантов. Для этого использовались, в частности, радиоперехват и пеленгация (т. е. определение расположения передатчика). Были созданы даже передвижные машины для пеленга, но со временем стало ясно, что простым захватом вражеского агента дело не ограничивается. Высший пилотаж контрразведки — не просто прекратить шпионаж, но установить связь от его имени. Тогда можно будет забрасывать противника дезинформацией, узнавать из передач «имена и явки», раскрывать целые агентурные сети. Это и называлось «радиоигрой», или, по-немецки, Funkspiegel.

Но если для победы над немецкой эскадрой в 1914 г. было достаточно знать шифры, то с разведчиками времен Второй мировой все оказалось сложнее. На станциях связи знали не только шифры, но и «почерк» радистов разведгрупп, их индивидуальные особенности передачи. Если бы от имени разведчика в эфир вышел кто-то другой, опытный связист мог бы достаточно быстро «засечь» подмену.

Лучший вариант «клонирования» радиста — перевербовать шпиона и заставить его работать под своим контролем. В ход шло все — пытки, шантаж, уговоры, деньги... Каждый радист был уникален, как IMEI современных сотовых телефонов. Он нужен был живым, вменяемым и готовым к сотрудничеству.

Отправляя разведчика в тыл врага, командование, конечно, предусматривало возможность захвата. Кроме шифров, у радистов существовали специальные условные знаки — обычно это была какая-нибудь «ошибка» в передаче. Если радист был вынужден передавать ложную информацию, он должен был условным знаком сообщить об этом. Но такая «защита от клонирования» срабатывала далеко не всегда...

В первые годы войны главными специалистами по радиоигре были гестаповцы. Особенно широко они развернулись в Париже, где в 1940 году была накрыта сеть, связанная с английской разведкой. Вскоре началась «игра», которая продолжалась аж до мая 1944 года! В результате немцам удалось захватить многих английских агентов, заброшенных в оккупированную Францию. А сопротивление не получало обещанные припасы и оружие — ведь о доставке грузов англичане договаривались с радистами, «сидевшими под колпаком» у гестапо.

Правда, в какой-то момент Лондон разгадал игру. После этого британский Центр начал нарочно «подкармливать» немцев, «сдавать» им некоторые заброски, чтобы параллельно и незаметно создать новую агентурную сеть. Но, к сожалению, двойную игру гестаповцев удалось раскрыть достаточно поздно — к тому времени британское разведуправление потеряло слишком многих ценных сотрудников, отправив их прямо в распростертые объятья противника.

Через некоторое время немцы решили завершить «игру» изящной шуткой. В последней радиограмме они сообщили Лондону: «Спасибо за сотрудничество и оружие, которое вы нам переслали». На что английский радист ответил: «Не стоит благодарности. Мы вполне можем позволить себе такую роскошь. Это оружие для нас мелочь. И скоро мы возьмем его обратно». Действительно, вскоре началось англо-американское наступление во Франции.

Красная капелла

Но не только Великобритания занималась разведкой на территории, захваченной нацистами.

Советский Союз еще в 30-е гг. начал создавать в Германии, Бельгии и Франции свою разведывательную сеть. Важную роль в ней играли немецкие антифашисты, видевшие в СССР шанс на спасение своей страны от Гитлера.

Советская резидентура не была единой — использовалось несколько структур, почти не связанных между собой. Это было нужно, чтобы при провале одной системы остальные имели шанс остаться нераскрытыми. Разведчики действовали с размахом — созданные ими подставные фирмы даже становились поставщиками Рейха.

К сожалению, радиосвязи с Москвой до последнего момента уделялось слишком мало внимания. У многих групп просто не было раций и обученных радистов — они передавали информацию через работников посольств. Ситуация начала меняться лишь незадолго до нападения Германии на СССР. В результате не успели ни поставить качественные рации, ни научить ими как следует пользоваться.

Так, например, первому секретарю советского посольства в Берлине В. М. Бережкову пришлось лично заниматься передачей рации, причем уже после начала Великой Отечественной войны — 24 июня 1941 г. Он упросил дежурного эсэсовца разрешить (конечно, не безвозмездно) «последнее свидание с любимой девушкой». С ним поехал «друг» — разведчик Коротков с рацией, замаскированной под дорожный чемодан... Но все эти хитрости оказались напрасны. В первые месяцы войны фашистские войска настолько глубоко продвинулись на восточном фронте, что рация просто «не добивала» до советских позиций.

В результате куча агентов, в том числе и многие антифашисты, внедрившиеся в немецкие высшие штабы, остались без регулярной связи. Восстанавливать ее пришлось уже во время войны. Провести эту операцию идеально было крайне трудно. Смешивались разделенные резидентуры, к тому же радисты не всегда соблюдали жесткие правила конспирации — работали в эфире слишком долго, не уничтожали шифровки...

Между тем немцы заметили, что на подконтрольной территории действует целый ряд шпионских передатчиков, причем ориентированных явно на Москву. На жаргоне контрразведки подпольных радистов называли «музыкантами» или «пианистами». А раз «пианистов» было много, спецгруппу гестапо назвали Rota Capelle — «Красный оркестр» или «Красная капелла». В результате эта группа стала известна именно под этим названием, хотя единой организации «Красная капелла» никогда не существовало.

В декабре 1941 г. произошел серьезный провал — немцы сумели запеленговать радиоквартиру в Брюсселе. В руках гестапо оказались несколько участников разведывательной сети, включая радиста Макарова, и тексты шифровок, позволившие через некоторое время «взломать» советский шифр. Благодаря полученным данным, в июне 1942 года «накрыли» еще один передатчик — супругов Сокол во Франции. Тогда «игру» начать не удалось — радисты оказались слишком стойкими. Но, тем не менее, немцы сумели «потянуть» за найденные «ниточки». Вскоре начались аресты ключевых участников агентурной сети, а в августе началась настоящая радиоигра.

Почти сразу же советские радисты, которых вынудили работать на гестапо, сообщили в Центр о ведущейся игре. Приняли ли эту информацию в Москве сразу, или, несмотря на все предупреждения, считали донесения подлинными вплоть до лета 1943 года — точно неизвестно. Зато известно, что после войны участники «радиоигры» оказались в советских тюрьмах. Один из них, Анатолий Гуревич, находясь в лапах гестапо, сумел под конец войны перевербовать руководителя гестаповской группы «Красная капелла» Хайнца Паннвица. После войны он приехал вместе с Гуревичем в СССР — оба были арестованы и вышли на свободу только в 1955 году. В тюрьме оказался и Леонид Треппер, который бежал из гестапо осенью 1943 года, скрывался в Париже, и после освобождения Франции вернулся в СССР.

Виртуальные немцы

Советская разведка и СМЕРШ ничем не уступали гестапо, а в чем-то даже превосходили своих противников.

Уже упомянутый роман «В августе сорок четвертого» описывает лишь одну из блестящих операций по перехвату агентов и подготовке к радиоигре. Такие операции проводились практически перед каждым крупным советским наступлением. Чтобы оно было неожиданным, концентрацию сил нужно было максимально скрыть, а немцам подбросить данные о подготовке удара на других направлениях.

Напомним, что по сюжету романа местонахождение шпионов было в общих чертах известно, и для их поимки готовилась крупная операция. Герои романа рискуют жизнью для того, чтобы задержать врагов живыми — им нужен радист, который мог бы работать на них. Сложно представить себе бой не за гибель врага, а именно за то, чтобы он остался жив, но для радиоигры требовался именно такой подход.

Однако самая крупная советская радиоигра — операция «Березино» — поражает своей дерзостью и масштабом. Руководил ею знаменитый советский специалист по разведке и особым операциям Павел Судоплатов.

Еще в 1942 году к немцам удалось внедрить «двойного агента» — якобы антисоветчика и монархиста, а на самом деле секретного сотрудника Александра Демьянова (псевдоним «Гейне»). Он перешел линию фронта и сумел убедить немцев в своей лояльности. Гейне прошел спецобучение и был заслан в Москву. В результате через «двойника» фашисты регулярно получали дезинформацию.

Летом 1944 года Александр отправился в Минск. Вскоре он сообщил немцам, что через белорусские леса пробивается к своим крупное немецкое соединение... Реально это была группа советских работников госбезопасности. «Командиром» соединения был назначен пленный Герхард Шерхорн, бывший командир полка, которого завербовали советские контрразведчики.

Немцы считали, что Шерхорн пропал без вести, и решили оказать помощь своим виртуальным солдатам. К ним сбрасывали припасы и агентов, большинство из которых было успешно перевербовано и включилось в радиоигру.

Благодаря операции «Березино» советской контрразведке удалось задержать множество вражеских агентов и заставить немцев впустую тратить и без того иссякшие под конец войны ресурсы. Немецкое командование не разгадало игру до самого конца. 5 мая 1945 года, уже после капитуляции Берлина, немцы передали последнюю радиограмму: «С тяжелым сердцем мы вынуждены прекратить оказание вам помощи. На основании создавшегося положения мы не можем также больше поддерживать с вами радиосвязь. Что бы ни принесло нам будущее, наши мысли всегда будут с вами, кому в такой тяжелый момент приходится разочароваться в своих надеждах».

На самом деле разочароваться пришлось, конечно же, нацистам. Если в начале войны они были главными специалистами по радиоиграм, то к ее концу были полностью «переиграны» нашими спецслужбами.






Рекомендуемый контент




Copyright © 2010-2017 housea.ru. Контакты: info@housea.ru При использовании материалов веб-сайта Домашнее Радио, гиперссылка на источник обязательна.