Информационное общество

Сонные обитатели квартиры еще варят себе утренний кофе, а компьютеры уже вовсю работают. Занимающий почетное место в большой комнате десктоп просчитывает видеоролики и записывает диски, один из ноутбуков обрабатывает запросы к веб-серверу, а второй проверил почту и терпеливо ждет, когда я прочту ее и примусь за написание статьи. Моя личная библиотека всегда под рукой — достаточно открыть браузер. Друзья — на расстоянии одного клика мыши.

Эра свободы

Когда я только начинал писать эту статью, мой взгляд на мир был несколько иным. Информационные технологии казались мне «живой водой» для умирающей планеты, а амброзия цифровых потоков — достаточной средой для существования жизни. Такое мнение распространено среди людей, увлеченных техникой. Но, находясь в центре аквариума, не стоит забывать, что у него есть стенки, а за ними — окружающая действительность, которая может в немалой степени повлиять на состояние воды.

В нашем случае таким аквариумом является государство. Еще лет двадцать назад обитатели верхнего этажа «дома, где мы живем» свысока взирали на копошение техногиков в своей электронной песочнице, но, по мере того как выгоды (и опасности), которые может предоставить информатизация, становились все более ощутимыми, к новым технологиям начали проявлять не просто любопытство, но и живейший интерес.

Сегодня же, когда мы живем и торгуем знаниями, двигаясь к социуму, который еще во второй половине 60-х годов был назван информационным обществом, понятно, что работа со знаниями как таковыми должна выходить на передний план. Ведь государству, которое откажется от производства, накопления и классификации информационных ресурсов, уготована роль угасающего сырьевого придатка. А если оно не создаст соответствующее законодательство, то рискует стать рассадником киберпреступности и, как следствие, превратиться в «civitas non grata». Посему каждая страна по мере сил пытается влиться в струю инноваций.

Самых значительных успехов в «деле перехода к новому строению общества» добились Соединенные Штаты Америки. Именно там принято множество законов, регулирующих сбор и передачу данных, а также владение ими. На сегодняшний день эта страна производит одну из самых значительных частей информационных потоков; кроме того, она контролирует транспортные магистрали данных — интернет. Конечно, в значительной мере столь благоприятное положение было достигнуто благодаря использованию дешевой рабочей силы, а также накоплению интеллектуальной элиты из других стран. Большинство государств пытаются повторить этот путь, наращивая долю высокотехнологического производства на собственной территории и, по мере сил, вытесняя неугодные области деятельности за границу. При этом они сами остаются «сырьевыми придатками информационного мира», только сейчас это называется более громко — аутсорсинг. Впрочем, более эффективной стратегии на сегодня не существует, а до того момента, когда локомотив технократического развития забуксует, пройдет еще не одно десятилетие.

Ветераны ЭВМ

Этот забавный факт был обнаружен мною при чтении анекдотов на одном небезызвестном сайте, а впоследствии перепроверен. Он оказался вполне соответствующим реальному положению вещей. Думаю, по нему можно составить некоторое представление об уровне понимания нашим государством некоторых особенностей информационного общества. Итак, подпункт 13 пункта 1 статьи 333.35 Налогового кодекса РФ:

От уплаты государственной пошлины... освобождается... физическое лицо — гражданин Российской Федерации, являющийся единственным автором программы для ЭВМ, базы данных и топологии интегральной микросхемы и правообладателем на нее, испрашивающим свидетельство о регистрации на свое имя, в случае, если такое физическое лицо является ветераном Великой Отечественной войны...

В наших краях

Россия не смогла уклониться от участия в информационной гонке. Известен и рецепт тренировки к этому марафонскому забегу — Федеральная целевая программа «Электронная Россия», начатая в 2002 году и планируемая к завершению в 2010.

Это попытка хоть немного отойти от спонтанной дигитализации, которая может привести (и отчасти привела) к довольно странной ситуации, когда информационное общество представляется «страной, где много компьютеров». Если рассуждать так, то мы сейчас информатизированы — дальше некуда. Почти у каждого чиновника на столе есть ящик с монитором. Но много ли от этого проку? Даже если на машине умеют работать, а это, между прочим, не всегда так, то зачастую возможности ее используют для распечатки бланков отчетностей. Особо продвинутые индивиды пользуются интернетом для поиска каких-либо документов. А чаще всего — играют в пасьянс и шарики, делая при этом очень умное и сосредоточенное выражение лица.

Так что пока не будет сформировано некое единое цифровое пространство, включающее в себя как структуры власти, так и обычных граждан, ситуация кардинально не изменится. Правовые и экономические механизмы начнут работать без перебоев, как только микроскопами перестанут забивать гвозди. А для этого нужно в значительной степени перестраивать все общество в целом.

Именно эта благая цель и подвигла российское государство на разработку ФЦП. Как и всякий правительственный документ, программа эта весьма объемиста, и излагать ее здесь полностью смысла не имеет. Но рассказать о некоторых основных моментах мы просто обязаны.

Федеральная целевая программа «Электронная Россия» представляет собой комплекс самых разных мероприятий — от технических до правовых, — направленных на внедрение и распространение информационных и коммуникационных технологий в важнейших сферах социальной жизни. Предполагается, что информатизация общества позволит повысить эффективность управления, добиться экономического роста и обеспечить реализацию прав на свободный поиск, получение, передачу, производство и распространение информации.

Желающие могут ознакомиться с полным текстом на сайте . К сожалению, этот информационный ресурс не дает ответов на многие вопросы, а именно на то, как повлияет исполнение этой инициативы на нашу дальнейшую жизнь.

Felicite

Наиболее очевидной частью Программы является та, что нацелена на построение экономики, ориентированной на потребление и экспорт информационных продуктов и услуг. По замыслам ее разработчиков, это позволит сократить отставание России в использовании новых технологий и органично интегрировать страну в мировую экономику. Действия в этом направлении понятны — заявляется, например, государственная поддержка экспорта информационных технологий, включающая в себя не только совершенствование налогового законодательства, но и создание имиджа страны на информационном рынке. Только одобрение могут встретить и инициатива по созданию условий для формирования венчурных фондов, и поддержка технопарков и технополисов, в которых высокотехнологичные компании смогут организовывать свой бизнес с минимальными затратами.

Сомнение внушает лишь заверение в том, что «государственные чиновники будут консультировать руководителей молодых компаний по вопросам выхода на внешний рынок или привлечения инвестиций». Надеюсь, что эта процедура не будет обязательной... Планируются и изменения в образовательном процессе, предоставление «тепличных условий» для молодых специалистов — дабы их не слишком-то тянуло покинуть родные пенаты и сорваться, например, работать на американского дядюшку Б. Гейтса.

Не забыта и роль «всемирной паутины» как двигателя прогресса. Так, планируется создать по стране широкую сеть пунктов выхода в интернет. В частности, так называемые «коллективные центры доступа в Сеть» в каждом населенном пункте с населением свыше 10 тысяч человек. Честно говоря, в это верится с трудом, ибо вот уж 2006 год на дворе, а реализованных таких проектов пока раз-два, да и обчелся. Уж скорее «злейшие друзья» из Соединенных Штатов доведут-таки до массового применения технологию WiMax, а уж с ее помощью ушлые предприниматели покроют большую часть просторов нашей необъятной. В общем, исполнение «экономической» части Программы проходит ни шатко ни валко, но движение совершается в правильном направлении.

Этапы «электронной России»

Программа «Электронная Россия» разделена на три больших этапа.

В течение 2002 г. предполагалось провести анализ уровня информатизации России, а также отследить опыт успешного внедрения подобных технологий в других странах и подготовить некоторый законодательный базис. Надо сказать, что исполнение этой части Программы слегка затормозилось, и фактическая ее реализация происходит именно сейчас — в частности, именно в течение первой половины 2006 года планируется принять множество законопроектов, которые могут кардинально изменить правовое состояние информационного поля.

На втором этапе (2003-2004 гг.) планировалось развивать проекты электронной торговли и начать работу по продвижению России на мировых рынках в качестве поставщика услуг и решений в IT-области. Также на этот период было назначено формирование единой телекоммуникационной инфраструктуры для публичного и образовательного интернета, а также базы для подготовки специалистов. Этот этап Программы также был реализован лишь частично — например, с предоставлением Сети для образовательных целей дела у нас обстоят не слишком хорошо, а от этого и подготовка специалистов буксует.

Третий этап (2005-2010 гг.) относится к практической реализации. Нам обещают массовое распространение информационных технологий в реальном секторе экономики, создание предпосылок для реализации прав граждан к доступу информации, внедрение стандартизованных систем в области документооборота. Именно текущей реализации этого этапа в основном и посвящена моя статья. Ситуация одновременно обнадеживающая и пугающая — с одной стороны, реальные сдвиги присутствуют, но достаточно единственной кризисной ситуации, и все может закончиться крахом.

Право и лево

Ситуация же с правовой задачей Программы, то есть с созданием оптимальных условий для развития гражданского общества, обстоит несколько печальнее. Конечно же, общая идея разработчиков понятна и благородна — в стране с высокой степенью информационной открытости гораздо меньше возможностей для злоупотреблений властью, а использование новых технологий как раз и позволит обеспечить такую открытость. «Действительно, возможность направить запрос по электронной почте существенно облегчит гражданину общение с государством», — это цитата непосредственно с сайта «Электронной России».

Надо сказать, что подобное заявление выглядит несколько наивным. Понятно, что оно адресовано техногикам, которые уже давно мечтают о возможности общаться с государством «не отрывая седалища от сиделища». А вот как это будет реализовано на практике? «Возможность» направить запрос по электронной почте у нас, в принципе, есть и сейчас. С получением же ответа пока, честно говоря, не все в порядке. Чтобы оценить положение вещей, а также понять, на что вообще мы можем надеяться, попробуем взаимоотношения государства и частного лица в сфере информационного обмена рассмотреть с точки зрения Конституции РФ и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Каждый из нас имеет право на создание, поиск и распространение информации, с учетом существующих ограничений. Государство, в свою очередь, «отплачивает» нам тем, что собирает сведения о нашей частной жизни. Оно, впрочем, не должно делать это «просто так», а также обязано обеспечить конфиденциальность и уничтожение сведений, когда они уже не будут нужны. Постулируется и возможность ознакомления с данными и внесения в них исправлений лицом, о котором собирались сведения.

Кроме того, частные лица вправе обращаться в органы государственной власти или местного самоуправления и оперативно получать от них необходимую информацию, причем не только данные о себе, но и иные сведения, непосредственно затрагивающие их права и свободы. Фактически, из этого вытекает презумпция открытости любых данных о деятельности органов государственной власти или местного самоуправления и сведений, находящихся в их распоряжении. Это способствует так называемой «прозрачности» деятельности государственной власти. То есть мы имеем право в любой момент удовлетворить свое законное любопытство по поводу того, что наше государство делает, а также что оно о нас знает.

Понятно, что органы публичной власти, лишенные возможности собирать или требовать от частных лиц необходимые данные, да к тому же обязанные публиковать всю имеющуюся в их распоряжении информацию, не смогут выполнять свои функции. Поэтому конституционные права в области информационного обмена не являются абсолютными и могут быть ограничены федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В идеале такое ограничение должно быть введено лишь по крайней необходимости — если цели нельзя достичь иным путем, и в случае, если такое ограничение не настолько существенно, чтобы сделать формальное обладание правом бессмысленным.

Красивое слово «интернет»

Многократное повторение слова «интернет» в текстах, сопровождающих Целевую программу, выглядит эдаким сладким пряником, предназначенным как раз для того, чтобы технократы порадовались. Если слепо придерживаться концепции «информационное общество есть демократия плюс интернетизация всей страны», то ничего хорошего из этого не выйдет — нельзя забывать, что, по крайней мере, еще на протяжении нескольких десятилетий с нами будут жить люди, которые глобальной сетью не пользуются, а научиться это делать они не смогут.

На самом деле

С формальной точки зрения правовое регулирование информационного обмена между государством и частными лицами нельзя назвать недостаточным. Тем не менее ситуация, сложившаяся на практике, далека от «шаровой лошади в идеальном вакууме». Публичная власть у нас превращается в эдакую властную же «черную дыру», к ней стекается огромное количество самых разнообразных сведений от частных лиц, а вот получить информацию, даже формально открытую, из вполне официальных источников, достаточно трудно.

Например, для того чтобы осуществить большую часть своих прав, каждому из нас приходилось не единожды предоставлять в органы государственной власти и местного самоуправления разнообразную информацию о себе. Причем есть множество сведений, которые не могут исходить именно от частного лица. Мы попадаем в стандартную ситуацию, когда «нужно принести выписку из домовой книги». Все, кто сталкивался необходимостью «поработать почтальоном государства», знают, сколько времени отнимает хождение «по мукам». Вдобавок нет никаких гарантий, что сведения эти будут нормально сохранены и не «утекут» в открытый доступ.

Ответ на вопрос «кто в этом виноват» понятен. Но «что делать?» опять встает ребром. В Федеральной целевой программе «Электронная Россия» один из пунктов посвящен шагам, которые наше государство собирается предпринять в этом направлении. Итак, к целям ФЦП «Электронная Россия» отнесено создание условий для развития демократии, повышение эффективности государственного управления и местного самоуправления, обеспечение прав на свободный поиск, получение, передачу, производство и распространение информации. Все эти предложения возражений не вызывают, они фактически повторяют заложенное в Конституции.

Для достижения поставленных целей предлагается разработать нормативно-правовую базу в сфере ИКТ, развить телекоммуникационную инфраструктуру и наконец создать системы межведомственного электронного документооборота.

И в рамках ФЦП действительно обо всем этом позаботились. Итак, планируется уделить большое внимание информатизации управления. Концепция «Электронного правительства» предполагает кардинальное изменение принципов взаимоотношений государства с гражданами и бизнесом. К тому же объем информации, которую государственные органы будут обязаны предоставлять гражданам, в том числе и через интернет, будет значительно расширен.

В частности, в обязательном порядке планируется публиковать в Сети такие документы, как проекты законов (с законопроектами, внесенными в Государственную Думу РФ, уже сегодня можно ознакомиться на сайте ) и постановлений Правительства. В интернет планируется выложить и информацию о формировании и исполнении бюджетов, проводимых тендерах (объявления о них размещаются на страницах отраслевых министерств) и даже об итогах проверок, проводимых Счетной палатой и другими контрольными органами (эту информацию также уже можно найти на официальных сайтах, например на ).

Помимо этого, в открытом доступе нам обещают представить различные информационные и статистические базы данных по самой широкой тематике — от маркетинговых исследований, справочников по предприятиям и каталогов продукции до данных о регистрации сделок с недвижимостью или выданных патентах.

Налоговые пляски

Еще один пример «театра абсурда» из жизни налоговиков — порядок сдачи отчетности. Ныне у нас предпочтительно отдавать подобные документы в электронном виде, однако возможности переслать информацию, например, по e-mail нет — мешает несовершенство законодательства в области ЭЦП. Посему, через определенные промежутки времени, в большинстве фирм, пытающихся «спать спокойно», начинается форменная свистопляска. Первым за дело берется программист — он, изрыгая ужасные проклятия, перенастраивает программное обеспечение под очередное изменение формата отчетности (работавшие с комплексами вроде «1С Бухгалтерии» меня поймут). Потом бухгалтер сбрасывает накопленную за отчетный период информацию на дискетку, распечатывает часть документов на принтере и радостно отправляется в налоговую инспекцию. Вот такой у нас «электронный документооборот».

Принесите электронную справку!

В Программе немалое внимание уделено и повсеместному внедрению систем электронного документооборота, причем взаимодействующих друг с другом. Но возникает проблема обеспечения подлинности передаваемых документов и данных. На сегодняшний день наиболее надежным средством, обеспечивающим подтверждение подлинности электронных документов, является электронная цифровая подпись. Однако Федеральный закон «Об электронной цифровой подписи» ориентирован исключительно на использование ЭЦП с открытым и закрытым ключами при условии выдачи сертификата ключа подписи удостоверяющим центром. Надо сказать, что такая модель жестко привязана к определенной (не самой распространенной и удобной) технологии. За рубежом же сегодня гораздо больше технологически нейтральных моделей регулирования электронных подписей.

В указанном законе существует и ряд неоднозначных формулировок, которые мешают использовать передачу цифровых документов. Из-за этого многим органам государственной власти приходится дополнительно передавать бумажные справки. Классический пример — военные комиссариаты и паспортные столы. И первые, и вторые располагают обширными базами данных частных лиц, однако при получении загранпаспорта все равно приходится приносить письменные свидетельства. Я уж не говорю о том, что большинство электронных баз данных у нас дублировано с помощью бумажных архивов, хранящихся в подвалах, — с ними сверяются в случае спорных моментов. Все это делается потому, что такие понятия, как «база данных» и «запись в базе данных» отсутствуют в нашем законодательстве вне рамок авторского права.

Они знают о нас все

Мы подходим к еще одному животрепещущему моменту — обращению с персональными данными, которые собираются государством для различных нужд. В случае перевода России на «цифровые рельсы» это явление приобретет поистине массовый характер. С другой стороны, всем известно, что всю контрабанду производят на Малой Арнаутской, а всю конфиденциальную информацию сегодня можно без проблем приобрести на Савеловском рынке. Если сложить два и два, вывод напрашивается сам собой — если ситуация не изменится, все сведения о гражданах рано или поздно появятся в открытом доступе.

В ближайшем будущем (через пару-тройку месяцев) операции с подобными сведениями, скорее всего, будут подпадать под действие Федерального закона «О персональных данных». Пока это лишь проект, но уже прошедший первое чтение. Документ определяет персональные данные как любую информацию, относящуюся к физическому лицу. Честно говоря, это один из немногих принципиальных моментов, которые не вызывают нареканий. Почти все остальное в законе — плохо или, по крайней мере, не слишком хорошо, а если учитывать законодательную технику — так и вовсе смех и слезы.

Так, например, в законе очень туманно регулируется сбор персональной информации — а ведь именно в процессе накопления сведений о лице чаще всего и нарушается тайна личной жизни. Далее, из законопроекта следует, что передача персональных данных оператором информационной системы любому третьему лицу разрешена только с письменного согласия субъекта данных. Казалось бы, вот она — гарантия права на личную тайну.

Так-то оно так, да не совсем. Каждому ясно, что заручиться письменным согласием лица на передачу информации о нем в реальной жизни не всегда возможно, поэтому проект закона предусматривает несколько случаев, когда соблюдение этого условия не требуется. Два из них представляют немалый интерес.

Во-первых, без письменного согласия можно обойтись, если передача персональных данных необходима для выполнения задач, возложенных на органы государственной власти в сфере обороны страны, безопасности государства и охраны правопорядка в случаях, предусмотренных федеральными законами, указами Президента и постановлениями Правительства.

Во-вторых, органы государственной власти и органы местного самоуправления для выполнения возложенных на них функций вправе обмениваться персональными данными, не утруждая себя получением согласия субъекта. Таким образом, публичная власть может практически свободно оперировать сведениями о нас. Частные же лица такой привилегии не имеют. Может быть, это и неплохо, но возможность обмена персональной информацией необходима для нормальной работы многих компаний, тех же страховщиков, например.

Интересен еще один факт. В проекте указано, что «законодательством РФ, регулирующим отношения в сфере обороны страны, безопасности государства и охраны правопорядка, могут быть установлены особенности сбора и обработки персональных данных в органах государственной власти».

Прежде всего, хочется отметить, что именно для нужд обороны, безопасности и охраны правопорядка у нас и собирается значительная часть информации о населении. Благодаря этой оговорке в сфере действия закона остаются, пожалуй, лишь налоговый и статистический учет да опросы общественного мнения. Если копать глубже, «законодательство» — понятие весьма растяжимое, а если учесть преимущественно подзаконное регулирование деятельности спецслужб, то в перспективе мы имеем ограничение права на тайну личной жизни, причем ведомственными актами, и радостно движемся к счастливому обществу в духе Оруэлла.

Миниглоссарий

ФЦП — Федеральная целевая программа

ЭЦП — Электронная цифровая подпись

ИКТ — Информационно-коммуникационные технологии

CОРМ — Система оперативно-розыскных мероприятий

В котором также будут собираться биометрические данные, то есть сведения о физиологических особенностях организма человека, на основе которых его можно идентифицировать: отпечатки пальцев, ладони, результаты анализа ДНК, цифровой образ лица, сетчатки глаз и так далее. И вся эта бездна информации, по крайней мере, по замыслу разработчиков будущего закона, не нуждается в какой-либо особой защите, несмотря на то, что она позволяет провести высокоточную идентификацию личности.

И наконец последнее. Проект вводит уникальные и постоянные идентификаторы персональных данных для всех физических лиц, постоянно или временно пребывающих на территории России. Сразу вспоминается «цитата из всех антиутопий». «Ты кто? Александр Васильченко, номер 175 к 965». Разумеется, именно к этому индексу и будет привязан государственный регистр населения, а также все сведения, которые можно собрать. Думаю, что с учетом эффективности «социальной инженерии имени большого доллара» в нашей стране результат предсказуем.

Сейчас не слишком понятно, зачем вообще нужен такой идентификатор. Пока это аргументируется на уровне фразы «органам государственной власти и местного самоуправления так удобнее работать». Ну и, конечно же, апогеем абсурда становится то, что орган, ведущий государственный регистр, никак законодательно не определен. Он назначается Президентом РФ. С одной стороны, определение структуры исполнительной власти действительно относится к компетенции Президента, но с другой, поскольку сам регистр имеет огромное значение для общества, в законе неплохо было бы хоть как-то ограничить свободу усмотрения назначающего. Ведь какой орган будет вести регистр — вопрос принципиальный. Логика вещей говорит в пользу Минюста или ФНС, но почему-то возникают подозрения, что этим органом станет ФСБ.

Сбор и анализ

Если уж речь зашла о всевозможном сборе сведений для спецслужб, то нельзя не сказать пару слов о способах ее сбора в информационно оснащенном обществе. Конечно же, речь пойдет о пресловутом СОРМ, «системе оперативно-розыскных мероприятий». Эту инициативу начали внедрять еще в 2000 году, ныне действует уже вторая версия, СОРМ-2. Она призвана обеспечить возможность слежения за любым пользователем Сети, вне зависимости от провайдера и типа подключения. Система предназначена для борьбы со всякого рода преступностью в интернете. Ведь, по уверениям официальных лиц, именно Глобальная Сеть — это чуть ли не самое удобное и популярное средство, с помощью которого всяческие криминальные элементы и международные террористы ведут большую часть своих темных делишек.

На этот раз мы не будем углубляться в юридические дебри и выяснять, насколько подобная инициатива соответствует нормам российского и международного права. Достаточно того, что СОРМ дает техническую возможность перехватить любую информацию и нарушить тайну переписки, при этом в большинстве случаев человек ничего не заметит. Поскольку в отличие от обычных процедур, принятых, например, при изъятии корреспонденции в уголовном процессе, присутствие понятых в момент анализа письма не только невозможно, но даже и запрещается, ибо провайдер не имеет права никак анализировать действие оборудования СОРМ, установленного на узле.

Кроме возможности мониторинга любой информации, передаваемой или принимаемой пользователем, система подразумевает передачу номера телефона, с которого пользователь связывался с провайдером. Она также обеспечивает возможность в любой момент разорвать сеанс связи по команде с удаленного пункта управления. Таким образом, можно запросто ограничивать доступ на «неугодные» сайты — например, периодически «ронять» связь, как только пользователь посылает в запросе браузера соответствующий текст. Наверняка имеется и возможность сделать это не столь явно. Интересным является и тот факт, что средства на технологическое оснащение СОРМ обязан выделять непосредственно сам провайдер, а в конечном счете — пользователи интернет-канала.

Конечно же, с подобной инициативой можно бороться, в том числе и традиционными методами — например, с помощью шифрования трафика по туннелю клиент-сервер. Вот только ввоз несертифицированных криптографических средств у нас запрещен печально известным президентским указом №334 от 3 апреля 1995 года. Согласно этому документу, запрещено использование любых шифровальных средств, в том числе систем обеспечения подлинности информации (электронная подпись) и защищенных технических средств хранения, обработки и передачи информации, не имеющих сертификата Федерального агентства правительственной связи. Он также приостанавливает «в интересах информационной безопасности Российской Федерации и усиления борьбы с организованной преступностью» деятельность юридических и физических лиц, связанную с разработкой и эксплуатацией шифровальных средств без лицензий, выданных ФАПСИ (то есть частное лицо вообще не может заниматься шифрами, фактически запрещены даже школьные лабораторные работы по криптографии).

Выявлением всех нарушений занимается вся наша великая плеяда органов, включая ФСБ, МВД совместно с ФАПСИ, государственную налоговую службу и департамент налоговой полиции...

Кстати, в случае если кто-то считает себя абсолютно чистым перед законом, то ему можно порекомендовать вышвырнуть компьютер в окно — ведь пароль BIOS хранится в зашифрованном виде; я уж не говорю про архиваторы и прочие радости жизни...

Но самым грустным является не факт наличия подобной «прослушки», а признание ситуации абсолютно нормальной, притом что подобные действия напрямую противоречат 23 статье Конституции РФ...

Материал и информация

Ну да ладно, оставим в стороне проблему нарушения основных положений нашего государственного права, тем более что от осознания этого факта нам ни горячо ни холодно — все равно изменить ничего невозможно. От шпионских страстей вернемся к более приземленным моментам, в частности, к регуляции обращения с информацией. Я не буду касаться вопросов авторского и смежного права — об этих аспектах написано более чем достаточно, а объем статьи несколько ограничен, — рассмотрим остальные факторы.

Вообще, при поверхностном анализе сведений о Федеральной целевой программе «Электронная Россия» создается впечатление, что писали ее люди, не представляющие себе материальную ценность знаний и до сих пор оперирующие только категориями физических объектов. Если же не исходить из ошибочного постулата «Царь-батюшка-де у нас хороший, ему просто бояре злые не все рассказывают», то становится ясно, что подобный подход позволяет, скорее, легкое манипулирование данными.

Вместо закона об информации, который должен был бы регулировать владение и оперирование ей, у нас существует лишь закон об информационных ресурсах, то есть о носителях данных, которые, по мнению нашего государства, и содержат документированную информацию (называется он, тем не менее, «Об информации, информатизации и защите информации»).

Итак, физические и юридические лица являются собственниками тех документов, массивов документов, которые созданы за счет их средств либо приобретены ими на законных основаниях. А Российская Федерация и ее субъекты являются собственниками информационных ресурсов, создаваемых, приобретаемых, накапливаемых за счет средств федерального бюджета, бюджетов субъектов, а также полученных путем иных установленных законом способов.

Некоторую информацию необходимо обязательно предоставлять в органы государственной власти и организации, причем лицо, предоставившее документированную информацию, не утрачивает прав ни на документы, ни на использование информации, содержащейся в них. Таким образом, если толковать закон буквально, получается очень забавный казус. Если, например, я составил за свой счет налоговую декларацию, то, по закону, у меня есть на нее право собственности. Затем я отношу этот документ в орган, который его с меня потребовал. Таким образом, сформировавшийся информационный ресурс находится в совместном владении у госоргана и у меня. При этом у меня остается право собственности непосредственно на сам бумажный носитель, а у государства — на ресурс целиком, то есть на напечатанный документ в частности, ведь он им получен законно (так же как и мной). Складывается довольно противоречивая картина, ибо государство вдобавок может ограничить мой доступ к моей же бумажке. А все потому, что регулируются отношения, связанные не с информацией, а с материальными носителями.

Расставим «a» в @

Тяжелая получилась статья и пессимистичная, но ситуация обстоит именно так. Факт остается фактом — Россия строит собственное информационное общество. Правда, оно очень гибкое и может быть буквально за пару дней перенастроено из «демократического режима» в «тоталитарный». Для этого закладываются как законодательные, так и технические возможности. Однако не стоит думать, что во всем мире ситуация обстоит как-то иначе — просто там подобные моменты обыгрываются несколько более изящно, и присутствуют хоть какие-то гарантии. Но появление информационных технологий не внесло ничего нового в болезненный симбиоз государства и частного лица, это просто еще один виток эволюции их отношений.

Хотя и положительных моментов в общих тенденциях развития мира и в исполнении Программы предостаточно. Просто я не стал заострять на них внимание, ведь чтобы узнать, «насколько у нас все хорошо», достаточно зайти на сайт «Электронной России»...

Напоминание от юриста

Читатель, помни, чтобы прийти к тем же выводам, тебе бы пришлось освоить не менее трех общедоступных сетевых баз правовых данных, чтобы найти около полусотни нормативно-правовых актов; прочесть как минимум две главы из двух учебников, одну Конституцию, два международных договора, более десяти статей из пяти кодексов; хотя бы просмотреть пять законов; проанализировать три законопроекта и ознакомиться с несчетным количеством подзаконных актов, а также проработать в правовой сфере не менее трех лет.

***

От автора: огромное спасибо Ольге Сухаревой за неоценимую помощь в подготовке этой статьи, за разъяснение многочисленных запутанных юридических аспектов и просто за человеческую поддержку.






Рекомендуемый контент




Copyright © 2010-2019 housea.ru. Контакты: info@housea.ru При использовании материалов веб-сайта Домашнее Радио, гиперссылка на источник обязательна.